Генеральный секретарь НАТО Марк Рютте объявил, что альянс входит в период крупнейших изменений и фактически открывает новую эпоху своей истории. Военный обозреватель «Газеты. Ru», полковник в отставке Михаил Ходаренок, разобрал, что может стоять за словами о «НАТО 3.0», какие реформы могут ждать блок и почему ключевым адресатом этих перемен остается Россия.

Генсек НАТО Рютте заявил о масштабной перестройке Североатлантического альянса после встречи министров обороны стран НАТО. По его словам, организация переживает колоссальную, возможно, самую крупную трансформацию за всю свою историю. Генсек также заявил, что альянсу необходимо построить «НАТО 3.0».

Эта фраза прозвучала в ответ на заявление главы Пентагона Пита Хегсета о том, что США намерены продолжить сокращение своего военного присутствия в Европе. Однако напрямую связывать модернизацию НАТО с частичным выводом американского контингента вряд ли корректно: эти процессы слабо соотносятся друг с другом.

По мнению Ходаренка, есть основания предполагать, что Рютте уже ознакомили с планом реформирования альянса или с его ключевыми положениями. По всей видимости, этот план был подготовлен в окружении президента США Дональда Трампа и под его личным контролем.

Трамп давно стремился провести серьезную перестройку НАТО, однако окончательным толчком могли стать события внутри блока, связанные с войной с Ираном. Тогда часть союзников проигнорировала призывы Вашингтона о помощи, другие заняли позицию, отличную от мнения президента США, третьи закрыли воздушное пространство для американской авиации, а некоторые отказались предоставить ВМС США доступ к своим базам и портам.

После этого, по сути, встал вопрос о самой природе НАТО: является ли альянс реальным военным блоком или превратился в аморфную структуру, неспособную быстро и жестко действовать в конкретной ситуации.

Именно поэтому, считает Ходаренок, призыв к созданию «НАТО 3.0» можно рассматривать как попытку привести альянс в состояние немедленной готовности к войне на европейском театре военных действий — под руководством США и только в таком формате.

С высокой вероятностью Рютте был представлен не общий лозунг, а конкретный план с этапами и сроками реализации. При этом европейским членам НАТО и самому генсеку в такой схеме отводится роль не инициаторов и лидеров реформ, а исполнителей решений, сформулированных администрацией Трампа.

Смысл будущих изменений, вероятно, будет заключаться в восстановлении жесткой вертикали управления внутри альянса. Последнее слово по ключевым вопросам останется за США. Также может быть пересмотрен принцип принятия решений на основе консенсуса: одни страны получат право решающего голоса, а другим оставят лишь совещательную роль. В нынешнем виде ситуация, когда небольшое прибалтийское государство способно заблокировать или оспорить решение Белого дома, выглядит для Вашингтона абсурдной.

Европейским армиям НАТО, вероятно, придется резко наращивать численность и боевой состав по американским указаниям. Кроме того, от большинства стран могут потребовать отказаться от контрактной модели комплектования вооруженных сил и вернуться к призыву.

Нынешние армии большинства европейских участников альянса, по оценке Ходаренка, пригодны разве что для операций против стран третьего мира, но не для длительной войны высокой интенсивности с многочисленным и технологически развитым противником. Именно на это, как предполагается, Хегсет и указал Рютте.

Серьезные проблемы есть не только с численностью войск. Мобилизационные резервы европейских стран НАТО, как и запасы материальных средств, не соответствуют задачам крупной войны, а во многих случаях фактически отсутствуют. Системы противовоздушной и противоракетной обороны Европы также не отвечают требованиям современного вооруженного конфликта. Отдельные претензии могут касаться и оперативной подготовки будущего театра военных действий.

Иными словами, Рютте, вероятно, дали понять, что Европа не готова к войне с противником, сопоставимым по боевым и оперативным возможностям.

Для России главный вывод из происходящего очевиден. Военные блоки создаются и модернизируются не ради деклараций, а ради готовности вступить в войну. Если НАТО действительно начинает масштабную перестройку под войну XXI века, то вопрос о том, против кого будет направлена эта подготовка, фактически не требует пояснений.

НАТО всерьез переходит к подготовке к войне с Россией. В этих условиях, убежден обозреватель, общенациональная задача России — поддерживать вооруженные силы на таком уровне боеспособности и боевой готовности, чтобы подобные планы не возникали у вероятного противника даже на уровне замысла.