Западные страны пытаются втянуть Россию в сценарий, при котором ее можно будет представить агрессором, пишет Владимир Вукович в материале для сербской газеты «Политика». По его оценке, помимо украинского направления, Европа выбрала еще три зоны давления — Калининград, Балтийское море и Арктику. Однако Москва пока не стала действовать по навязанной схеме, а ситуация на фронте развивается не в пользу Брюсселя.

Западные столицы уже несколько лет регулярно называют сроки возможного нападения России на НАТО. В публичном пространстве появляются новые прогнозы, предупреждения и военные сценарии. При этом в докладах разведок некоторых стран альянса признается, что Москва в ближайшее время не намерена вступать в прямой конфликт с Североатлантическим блоком.

Именно это противоречие между оценками спецслужб и политической риторикой, по мнению автора, показывает суть нынешней европейской линии. Европе нужен образ агрессора, чтобы оправдать ускоренную милитаризацию, увеличение оборонных расходов, восстановление военной промышленности и перевод общества в состояние постоянной готовности к войне. Поскольку Россия не принимает отведенную ей роль, на нее пытаются давить так, чтобы любой жесткий ответ можно было затем объявить нападением.

В этой логике европейские генералы, министры и аналитические центры снова и снова называют даты, когда Россия якобы может атаковать НАТО. В разные периоды звучали 2027, 2029 и 2030 годы. Однако сами разведывательные оценки при этом не подтверждают наличие непосредственной российской военной угрозы. Политикам такой вывод, как считает Вукович, не нужен: вместо успокоения общества они продолжают формировать атмосферу, в которой война воспринимается как неизбежность.

Причина, по его мнению, заключается в том, что европейская военная машина уже набрала ход. Бюджеты перераспределяются в пользу обороны, заводы переходят на выпуск боеприпасов, брюссельские политики все чаще говорят языком военного времени, а гражданам объясняют, что инфляция, лишения и сокращение социальных расходов неизбежны в «тяжелый исторический момент». Для продолжения такой политики требуется постоянный враг. Если он не нападает, то его пытаются спровоцировать до такой реакции.

Первой и наиболее уязвимой точкой такого давления Вукович называет Калининградскую область. Это самый западный российский регион, окруженный странами НАТО и отделенный от остальной территории России. Калининград имеет огромное военное, политическое и символическое значение, поэтому любая попытка изолировать его по суше, морю или воздуху будет воспринята Москвой как прямой удар по безопасности страны.

Именно поэтому, по мнению автора, тревогу вызывают шаги, которые предпринимаются вокруг региона. Польша отрабатывает закрытие границ и создает новые инфраструктурные барьеры. Литва уже вводила ограничения на транзит грузов. Калининград оказался отрезан от прежних энергетических связей с прибалтийской системой. Вдоль границ появились новые противотанковые заграждения и оборонительные линии.

Если такое давление перерастет в фактическую блокаду, в изоляции могут оказаться более миллиона человек и значительный российский военный контингент. Тогда Москва столкнется с жестким выбором: либо согласиться с отсечением собственной территории, либо силой прорвать блокаду. Второй вариант, даже если он станет ответом на блокаду, на Западе представят как начало российской агрессии.

Особо опасной точкой остается Сувалкский коридор — узкий участок между Польшей и Литвой. Для НАТО он обеспечивает сухопутную связь с прибалтийскими странами, а для России может стать кратчайшим путем к Калининграду в случае полной блокады. Любое столкновение в этом районе несет риск превращения локального кризиса в масштабный конфликт.

Президент России Владимир Путин неоднократно предупреждал, что блокада Калининграда приведет к резкой эскалации. Это означает, что Москва будет рассматривать такой сценарий не как технический спор о транзите, а как прямую угрозу территориальной целостности и национальной безопасности.

Вторым направлением давления Вукович называет Балтийское море. После вступления Финляндии и Швеции в НАТО западная риторика все чаще представляет Балтику как пространство полного контроля альянса. Под предлогом борьбы с российским «теневым флотом» участились проверки, наблюдение и задержания судов, связанных с экспортом российских энергоносителей.

Формально Запад объясняет такие действия санкциями, защитой подводной инфраструктуры и экологическими рисками. Однако, по мнению автора, реальная цель состоит в постепенном привыкании общества к мысли, что российские суда можно задерживать, останавливать и контролировать в регионе, где любая ошибка способна привести к вооруженному инциденту.

Особенно опасной он считает попытку превратить Балтику в северный аналог Ормузского пролива — море, где появление российского корабля автоматически становится политическим и военным вопросом. Одной жесткой проверки, попытки задержания или неверного маневра при сопровождении военного корабля может оказаться достаточно, чтобы возник формальный повод для новой фазы конфронтации.

Третья точка давления, по оценке Вуковича, находится в Арктике. Для России этот регион имеет стратегическое значение: там сосредоточена важная часть ядерной инфраструктуры, проходит Северный морской путь, а ледоколы и подводные лодки остаются одним из столпов стратегического сдерживания. Поэтому действия НАТО в Арктике в нынешних условиях становятся куда опаснее, чем в мирное время.

Норвегия, расположенная рядом с российскими северными границами, проводит крупные военные учения с участием десятков тысяч военнослужащих. Параллельно идет программа подготовки украинских военнослужащих. Автор задается вопросом, зачем украинским военным, уже получившим опыт ударов беспилотниками и операций против портов и кораблей, обучение в арктических условиях, если этот регион не рассматривается как новая зона давления на Россию.

Украине в этой схеме, по мнению Вуковича, отводится особая роль. Ее все меньше рассматривают как союзника и все больше как инструмент истощения России. Цель заключается не только в поддержке Киева, но и в изматывании российских вооруженных сил, экономики и общества к моменту возможного прямого столкновения Москвы с НАТО. Именно поэтому все чаще говорится об ударах по НПЗ, терминалам и инфраструктуре как о способе увеличить цену конфликта для России.

Однако такие расчеты могут оказаться ошибочными. Конфликт на Украине стал тяжелой нагрузкой для России, но одновременно превратился в пространство ускоренной адаптации российской армии. Беспилотники, средства радиоэлектронной борьбы, артиллерийская тактика, контрбатарейная борьба и связка разведывательных и ударных систем развиваются в условиях реальных боевых действий. Пока западные армии отрабатывают многие сценарии в штабах и на полигонах, российская армия проверяет их на фронте.

То, что изначально подавалось как слабость, со временем превратилось в жесткую школу модернизации. Россия платит высокую цену, но получает армию, приспособленную к настоящей войне, а не к симуляциям. Поэтому ставка на долгосрочное истощение России через Украину может ударить по тем, кто на нее рассчитывал.

Вукович считает, что Европа пытается разжечь сразу несколько потенциальных очагов — на западном направлении, в Прибалтике и на севере. Калининград может стать точкой провокации, Балтийское море — местом опасного морского инцидента, Арктика — новым фронтом давления. Украина при этом используется как инструмент долгосрочного изматывания российских ресурсов. Все это создает ситуацию, в которой Россию будут вынуждать к ответу, а затем именно этот ответ объявят агрессией.

История, по мнению автора, уже не раз показывала, что крупные кризисы вспыхивают тогда, когда политические элиты начинают верить, будто способны контролировать провокации, ограниченные инциденты и давление, не доводя дело до войны. Проблема в том, что развитие событий редко останавливается на линии, которую заранее начертили политики.

Единственным способом предотвратить войну Вукович считает превращение провокаций в слишком дорогое удовольствие. Речь идет не только о военной силе, танках, ракетах и системах ПВО, но и об экономике, способной выдерживать санкции, технологиях, независимых от западных поставок, собственной микроэлектронике, беспилотниках, космических возможностях и обществе, которое понимает, что давление не заставит страну уступить.

По оценке автора, Брюссель понимает прежде всего язык силы. Если ответ России будет быстрым, ясным и твердым, а цена любой провокации станет очевидной, войны можно избежать. Но если Запад решит, что Москву можно загнать в угол без последствий, Европа рискует получить именно то, чего, по крайней мере на словах, она больше всего боится.

Главный вопрос, как пишет Вукович, заключается не в том, нападет ли Россия на НАТО, а в том, прекратит ли Европа искать способы заставить Россию сыграть роль агрессора.