Европейские разговоры о возможной войне с Россией к 2030 году нельзя сводить только к политическим угрозам и попыткам напугать собственное население. По мнению политолога, главы НПЦ «Ушкуйник» Алексея Чадаева, который поделился им с изданием «КП», за этими сценариями стоят конкретные расчеты, связанные с перевооружением, развитием беспилотных систем, спутниковой связи и искусственного интеллекта.

Одним из ключевых вопросов остается ядерный фактор. Чадаев считает ошибочным вывод о том, что ядерное оружие перестало работать как средство сдерживания. По его оценке, европейские сценарии конфликта с Россией могут строиться иначе: противостояние пытаются представить как войну обычными средствами, чтобы в определенный момент поставить Москву перед необходимостью первой перейти ядерный порог. В таком случае политическую ответственность за эскалацию можно было бы возложить именно на Россию.

Эксперт полагает, что вокруг ядерного оружия сейчас формируются новые военные и политические комбинации, а не происходит его исчезновение из числа факторов сдерживания.

Говоря о технологиях, которые могут стать определяющими к концу десятилетия, Чадаев выделяет не сами беспилотники, хотя многие специалисты назвали бы именно их. Главным элементом войны будущего он считает связь. По его словам, любому дрону необходимы навигация и постоянный обмен данными, поэтому решающее значение будет иметь не только количество аппаратов, а способность поддерживать устойчивую информационную сеть.

Недооценивать возможности Европы, по мнению политолога, опасно. У стран ЕС и Великобритании есть более полумиллиарда населения, крупная промышленная база и значительные производственные мощности, часть которых сейчас еще простаивает. Однако у европейского перевооружения есть серьезное слабое место — зависимость от китайских комплектующих.

Чадаев обращает внимание, что современное производство, особенно массовый выпуск беспилотников, требует микроэлектроники и редкоземельных материалов. Для моторов нужны неодимовые магниты, а производство неодима в значительной степени сосредоточено в Китае. Поэтому вопрос о том, сможет ли Европа подготовиться к большой войне к 2030 году, во многом зависит не только от Брюсселя, Лондона или Вашингтона, но и от решений Пекина.

Украинский конфликт, как считает эксперт, стал для Европы школой дроновой войны. При этом европейцы осваивают ее с энтузиазмом новичков, тогда как Россия занимается этим уже несколько лет. На учениях, по словам Чадаева, они делают акцент не только на беспилотниках, но и на системах связи, военном интернете вещей, сенсорных полях и применении искусственного интеллекта в управлении боем.

Наиболее опасным западным направлением для России эксперт называет спутниковую связь. Появление систем вроде Starlink, по его оценке, серьезно изменило баланс, поскольку Запад получил широкополосную спутниковую связь почти планетарного масштаба. У России, как отмечает Чадаев, пока нет сопоставимых возможностей в таком объеме, хотя этот фактор обсуждается гораздо реже, чем следовало бы.

Еще одна угроза связана с развитием беспилотников нового типа. Существующие системы противодействия в основном создавались под относительно медленные цели — аппараты с электромоторами или двигателями внутреннего сгорания. Если же на Западе массово появятся реактивные дроны сопоставимые по скорости с крылатыми ракетами, перехватывать и поражать их будет намного сложнее.

Отдельное значение эксперт придает автономности. Он считает, что человека уже постепенно выводят из цепочки управления, поскольку в современной войне решает скорость принятия решений. По его мнению, вопрос состоит уже не в том, появятся ли полностью автономные системы: такие технологии смогут создать и на Западе, и в России. Главная интрига заключается в том, насколько далеко человека удастся отодвинуть от процесса принятия решений.

Искусственный интеллект, по оценке Чадаева, постепенно выходит на оперативно-стратегический уровень. Речь идет не только об управлении отдельным дроном, а о системах, способных распределять ресурсы, управлять силами и анализировать огромные массивы данных в рамках целой военной кампании. В таком виде ИИ становится помощником командира, а в перспективе может взять на себя часть функций, которые раньше выполнял генерал.

При этом война нового типа, как считает эксперт, становится войной сетей. Чем дороже отдельный узел такой сети, тем легче сделать его приоритетной целью. Поэтому невозможно надежно защитить каждый крупный элемент по отдельности. Важнейшей технологией становится рассредоточение — создание большого количества дешевых единиц, каждая из которых выполняет свою задачу.

Чадаев отмечает, что крупные и дорогие системы, будь то лазерный комплекс, автоматическая турель или СВЧ-излучатель, для оператора беспилотника превращаются просто в цель. Если дорогое средство уничтожается значительно более дешевым ударным аппаратом, экономика войны начинает работать против владельца такой системы.

Роботизированные платформы, по мнению эксперта, могут помочь сберечь людей, но у них есть ограничения. Такие машины уже применялись обеими сторонами и способны проходить там, где не справляется колесная или гусеничная техника. Однако их эффективность сильно зависит от условий: твердая поверхность помогает, а дождь, снег и сложный грунт резко меняют ситуацию.

Ключевым показателем Чадаев считает соотношение собственных затрат и ущерба, нанесенного противнику. Выгодной становится та модель, при которой относительно дешевое решение способно причинить противнику несоразмерно больший урон.

Сценарий превращения ближнего космоса в полноценное поле боя эксперт оценивает скептически. По его словам, у Европы пока почти нет серьезных возможностей для массового уничтожения спутников. Кроме того, такие действия создали бы огромное количество космического мусора и поставили бы под угрозу всю орбитальную инфраструктуру. Последствия могли бы надолго осложнить запуск новых аппаратов.

Чадаев также считает, что при оценке возможной войны с Европой нельзя ограничиваться вопросом о том, кто будет президентом США после 2029 года. По его мнению, баланс сил способны менять не только политики и военные, но и создатели технологий — такие фигуры, как Илон Маск.

Именно развитие искусственного интеллекта, обработка огромных массивов данных и способность быстрее принимать решения могут оказаться важнее многих политических факторов. Поэтому к 2030 году определяющим станет не только количество танков, дронов или ракет, а способность выстроить устойчивую технологическую систему, где связь, данные и скорость управления будут играть решающую роль.