Россия перестраивает вооруженные силы с опорой на массовое производство беспилотников, компактных средств радиоэлектронной борьбы и других сравнительно недорогих систем. Такой подход на Западе по-прежнему недооценивают, пишет Financial Times.

Издание отмечает, что российский оборонно-промышленный комплекс не ограничивается восстановлением запасов техники, потерянной в ходе боевых действий. Предприятия одновременно используют унаследованные от СССР крупные производственные мощности и современные подходы, позволяющие быстро внедрять новые разработки.

Особое внимание уделяется технологиям, которые можно выпускать большими сериями и широко применять непосредственно на передовой. В их числе БПЛА, малогабаритные комплексы РЭБ, автономные системы и решения с использованием искусственного интеллекта.

После 2022 года мощности России продолжают расширяться. Спутниковые снимки, на которые ссылается газета, фиксируют строительство на предприятиях крупных оборонных структур, включая «Калашников» (входит в состав «Ростеха») и «Алмаз-Антей».

При этом российская модель не замыкается исключительно на государственных концернах. К разработкам подключаются небольшие частные компании, технические специалисты и волонтерские проекты. Одним из примеров называется «Ушкуйник», который помогает связывать небольшие технологические команды с крупными производителями и системой государственных закупок.

FT утверждает, что такая схема позволяет быстрее реагировать на запросы фронта. Малые разработчики создают необходимые решения, после чего наиболее востребованные образцы могут переходить к более крупному производству.

Крупные предприятия также постепенно меняют приоритеты. Вместо ставки исключительно на тяжелые и дорогостоящие системы они наращивают работу над беспилотной техникой, средствами наведения, автономными платформами и средствами радиоэлектронного противодействия.

В качестве примера издание приводит развитие семейства беспилотников «Герань». От первоначальной конструкции аппараты перешли к новым вариантам, включая версии с реактивным двигателем и решениями для обмена данными между несколькими дронами.

Изменился и подход к радиоэлектронной борьбе. Наряду с крупными комплексами российские войска начали массово получать небольшие средства, предназначенные прежде всего для борьбы с беспилотниками, подавления каналов связи и нарушения навигации.

Масштабы производства при этом продолжают расти. По данным FT, Россия намерена выпустить в 2026 году 7,3 млн FPV-дронов. В 2025 году, как утверждается в публикации, было поставлено более 130 тыс. недорогих комплексов РЭБ.

Газета также обращает внимание на объем выпуска «Гераней». Их ежемесячное производство, согласно статье, заметно превышает общее число находящихся на вооружении США барражирующих боеприпасов Lucas, созданных на основе конструкции иранского Shahed.

Еще одним преимуществом российского ОПК авторы считают тесную связь производителей с подразделениями на передовой. Новые образцы могут проходить проверку в боевых условиях, после чего разработчики получают возможность быстро менять конструкцию и запускать усовершенствованные версии.

Боевой опыт помогает и при продвижении продукции за рубежом. Российские предприятия демонстрируют свои разработки на международных выставках и заключают новые соглашения. В частности, в 2026 году «Калашников» договорился о поставках гражданских беспилотников партнеру из Индии.

Financial Times считает, что сохранение такого промышленного потенциала может иметь серьезное значение при возможном конфликте с НАТО. В публикации говорится примерно о 700 тыс. российских военнослужащих, находящихся на территории Украины, а также о способности промышленности быстро восполнять технику и расширять выпуск вооружений.

По оценке авторов, Москва в таком случае сможет делать ставку на массовое применение беспилотников, средства РЭБ и длительное противостояние на истощение, пытаясь компенсировать технологические преимущества западных стран количеством и темпами производства.

FT приходит к выводу, что Россия за годы боевых действий получила большой практический опыт противодействия западным вооружениям и тактике. У стран НАТО возможностей приобрести сопоставимый опыт было значительно меньше, поэтому этот разрыв, как считает издание, становится отдельной проблемой для альянса.