Почему политики рискуют судьбой человечества?

Представьте покерный стол. За ним сидят несколько игроков. Они повышают ставки, блефуют, угрожают, внимательно изучают друг друга. Каждый уверен, что противник в последний момент испугается и отступит. Но есть одна особенность: фишки на этом столе — человеческие жизни. Причём не самих игроков, а миллиардов людей, которые не давали согласия участвовать в этой игре. За столом — президенты, министры, генералы и стратеги. На кону — целые города, страны и будущее цивилизации.

В обычном покере можно проиграть состояние и уйти домой. После глобальной ядерной войны может не остаться ни состояния, ни дома, ни самих игроков.

Ящик Пандоры

После Второй мировой войны государства создали ООН и приняли Устав, ограничивающий применение военной силы. Предполагалось, что общие правила будут действовать для всех. Но в 1999 году НАТО начала бомбардировки Югославии без санкции Совета Безопасности ООН. Операцию объясняли необходимостью предотвратить гуманитарную катастрофу в Косове. Однако от ударов погибали мирные жители, разрушалась инфраструктура, применялись боеприпасы с обеднённым ураном.

Возник опасный вопрос: если влиятельный военный союз может обойти общие правила ради объявленной благой цели, то почему другие государства не смогут воспользоваться той же логикой? Одни будут ссылаться на гуманитарную необходимость, другие — на безопасность, третьи — на предотвращение будущей угрозы. В итоге каждый найдёт объяснение собственным действиям.

Разумеется, одно нарушение не оправдывает другого. Но оно разрушает доверие к тем, кто требует соблюдения правил от всех, делая исключения только для себя. Ящик Пандоры опасен тем, что открывший его не может решать, кто после него воспользуется содержимым.

От партнёрства к противостоянию

В 1997 году Россия и НАТО подписали Основополагающий акт, в котором заявили, что более не рассматривают друг друга как противников.

Россия и Европа торговали, заключали долгосрочные соглашения, строили газопроводы. «Северные потоки» стали символом экономических отношений, рассчитанных на десятилетия. Но одновременно расширялось НАТО, накапливались взаимные претензии и разрушалось доверие. Россия воспринимала приближение военной инфраструктуры альянса как угрозу. Страны Восточной Европы объясняли вступление в НАТО опасениями за собственную безопасность.

В декабре 2021 года Москва предложила США и НАТО проекты соглашений о гарантиях безопасности. Договориться по ключевым вопросам не удалось, а США просто засекретили текст своего ответа. Затем началась СВО на Украине, окончательно разрушившая прежнюю модель отношений.

Сегодня стороны всё чаще говорят языком угроз и военной силы. И здесь возникает фундаментальная опасность. То, что одна сторона считает ограниченным давлением, другая может воспринимать как подготовку к собственному уничтожению. Можно не соглашаться с опасениями противника. Но нельзя рассчитывать, что он перестанет руководствоваться ими только потому, что кто-то объявил их необоснованными. Особенно если этот противник обладает ядерным оружием.

Ловушка ядерного сдерживания

Ядерное оружие создавалось не только для войны, но и для её предотвращения. Логика проста: противник не нападёт, если знает, что получит неприемлемый ответный удар. Однако у этой логики есть страшная обратная сторона.

Политики могут решить: «Противник понимает последствия ядерной войны. Значит, он никогда не решится применить оружие. Следовательно, давление можно усилить». Давление усиливается. Противник не отвечает. «Значит, мы были правы. Можно пойти дальше». И так раз за разом. Но отсутствие ответа сегодня не гарантирует его отсутствия завтра.

Более того, противник может рассуждать противоположным образом: «Если мы продолжим отступать, нас лишат возможности защищаться. Значит, действовать необходимо сейчас». Так возникает ситуация, когда обе стороны считают собственные действия оборонительными, а действия другой — подготовкой к нападению.

Самая опасная ошибка ядерной эпохи — уверенность в том, что ты якобы точно знаешь, когда противник испугается и отступит.

«Мы попадём в рай, а они просто сдохнут»

18 октября 2018 года президент Российской Федерации Владимир Путин, выступая на Валдайском форуме, говорил о российской концепции ответного ядерного удара. Он произнёс фразу, разошедшуюся по всему миру: «Мы как мученики попадём в рай, а они просто сдохнут». В зале засмеялись.

Но речь шла совсем не о шутке. Путин популярно объяснял, что агрессор должен понимать неизбежность ответного удара даже при катастрофических последствиях для России.

1 августа 2022 года он снова напомнил, что в ядерной войне не может быть победителей.

В этих двух высказываниях российского лидера заключён главный парадокс ядерного сдерживания — государство должно убедить противника, что способно и готово нанести сокрушительный ответный удар. Но одновременно оно должно сделать всё, чтобы необходимость такого удара никогда не возникла.

Рассчитывать, как это делают на Западе, что предупреждения крупнейшей ядерной державы мира — исключительно блеф, крайне опасно. Но еще не менее опасно считать, что угрозами можно бесконечно управлять, не приближаясь к катастрофе.

Почему умные люди совершают самоубийственные ошибки?

У руководителей ядерных держав есть разведка, военные аналитики, учёные, вычислительные системы. Они прекрасно знают последствия глобальной войны. Почему же они продолжают повышать ставки? Потому что высокий интеллект не защищает от самоуверенности.

Руководитель постепенно может окружить себя людьми, которые говорят ему то, что он хочет слышать. Возражения начинают восприниматься как слабость. Компромисс — как поражение. Осторожность — как трусость. Каждое удачное повышение ставок укрепляет уверенность, что выбранная стратегия работает.

Но если водитель сто раз проехал на красный свет и остался жив, это не означает, что сто первый проезд будет безопасным. Особенно когда в его автомобиле находятся миллиарды пассажиров. И никто из них не может выйти.

Убежища для избранных

Есть ещё один вопрос: кто принимает решения о войне, и кто расплачивается за них? Политические руководители располагают защищёнными командными пунктами, специальной связью, планами эвакуации. Обычные люди — нет. Но даже самое дорогое убежище не является отдельной планетой. Допустим, что часть элиты переживёт первоначальные ядерные удары. Что дальше?

Кто восстановит электростанции? Кто доставит лекарства? Кто обеспечит продовольствие? Сколько продержится высокотехнологичный и комфортабельный подземный комплекс без промышленности, транспорта и работающего государства? И кем будет президент, если не останется страны, которой он управлял? Чего будет стоить миллиард долларов там, где невозможно купить стакан чистой воды? Кому понадобится золото, когда оно стало в тысячу раз дешевле одной ампулы антибиотика?

Даже огромная территория страны не гарантирует спасения. Можно сохранить миллионы квадратных километров и потерять энергетическую систему, сельское хозяйство, медицину и возможность нормально жить.

Последствия масштабной ядерной войны не ограничатся районами взрывов. Климатические изменения и разрушение мирового производства продовольствия способны вызвать голод далеко за пределами воюющих государств. Выжить среди руин — не значит победить.

Кто окажется прав на пепелище?

Предположим, один из участников противостояния действительно был прав. Его исторические аргументы безупречны. Его претензии обоснованы. Противники совершили тяжёлые ошибки и нарушения. И вот начинается ядерная война.

Разрушены города. Погибли миллионы людей. Перестали работать системы снабжения. Начался голод. Кто теперь будет устанавливать историческую правоту? Перед кем? И ради чего? Правда необходима для восстановления справедливости. Но даже доказанная правота не превращает уничтожение человечества в разумный способ её отстоять. Можно выиграть спор — и проиграть всё, ради чего вообще стоило спорить.

Инопланетная экспедиция

Представим далёкое будущее. К Земле приближается исследовательский корабль инопланетной цивилизации. Пришельцы обнаруживают удивительную планету: океаны, леса, плодородные равнины, атмосферу, пригодную для дыхания и… руины городов.

Из сохранившихся архивов они узнают, что земляне умели использовать атомную энергию, исследовали космос, создавали искусственный интеллект и обладали технологиями, способными обеспечить благополучие миллиардов людей. Однако они уничтожили собственную цивилизацию в ядерной войне.

Руководитель инопланетной экспедиции собирает учёных.

— Возможно, они не понимали последствий?

— Понимали. Найдены тысячи исследований, подробно описывающих возможную катастрофу.

— Может быть, они не могли общаться друг с другом?

— Могли. Практически мгновенно, из любой точки планеты.

— Возможно, им не хватало ресурсов?

— Напротив. Планета обладала огромными запасами воды, энергии и полезных ископаемых.

— Тогда на них напала другая цивилизация?

— Нет. Они уничтожили себя сами.

Наступает молчание.

— Но зачем?

Инопланетный исследователь открывает последние архивы: выступления президентов, заявления военных союзов, дипломатические ноты, доклады разведок.

Каждый объяснял, почему именно его действия необходимы. Каждый утверждал, что стремится к миру. Каждый обвинял противника в провокациях. Каждый считал, что уступать нельзя.

Руководитель экспедиции долго изучает документы и наконец спрашивает: — А что они собирались выиграть?

Ответа не находится.

В итоговом отчёте инопланетной миссии появляется запись:

«Обнаружена высокоразвитая технологическая цивилизация, уничтожившая себя в результате вооружённого конфликта. Установлено, что её представители заранее знали о возможных последствиях. Наличие развитого интеллекта подтверждено. Наличие способности разумно им распоряжаться — не установлено».

Это не покер!

У политиков нет запасной Земли. У человечества нет второго шанса переиграть последнюю партию. И если однажды над опустевшими городами поднимется флаг инопланетной экспедиции, это будет означать не победу пришельцев. Это будет означать, что земляне проиграли планету, которую никто у них даже не пытался отнять.

В покере можно забрать выигрыш и выйти из-за стола. В ядерной войне может не остаться никого, кто смог бы забрать выигрыш.