К сожалению, ядерный конфликт больше не выглядит гипотетическим. Такая война не планируется как цель, но в последнее время всё чаще просчитывается как вероятный сценарий. Причина — сочетание трёх факторов: деградация договоров в области контроля над ядерными вооружениями, рост региональных конфликтов и ускорение принятия военных решений. В этой среде ядерное оружие снова становится инструментом реальной политики, а не только символом сдерживания.

Сколько ядерного оружия существует на самом деле?

По данным Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), сегодня в мире насчитывается около 12100 ядерных боеголовок. Из них: Россия — 5580 боезарядов, США — 5240, Китай — около 500, Франция — 290, Великобритания — 225, Индия — 170, Пакистан — 165, Израиль — 90 (не подтверждает официально), а также Северная Корея, в арсеналах которой находятся от 40 до 50 ядерных боеголовок.

Ключевой момент, на который указывают аналитики Федерации американских ученых: не менее 2 000 боезарядов находятся в состоянии высокой боевой готовности, то есть способны быть применены прямо сейчас — без процедур разертывания и длительной подготовки. Другими словами, эти заряды уже находятся на ракетах-носителях и готовы стартовать немедленно.

Почему сегодня риск ядерного конфликта выше, чем во время холодной войны?

Аналитики Carnegie Endowment и CSIS подчёркивают: парадокс в том, что при меньшем количестве боеголовок мир стал опаснее, чем в 1970–1980-е годы. Тогда существовали жёсткие правила, каналы связи и договоры. Сегодня они либо разрушены, либо просто формальны. Договоры, ограничивавшие ракеты средней дальности, обычные вооружения в Европе и механизмы взаимных инспекций, фактически не работают. Последний крупный договор по стратегическим вооружениям между США и Россией находится под вопросом. Это означает потерю прозрачности, так как стороны значительно хуже понимают реальные намерения друг друга.

Сколько времени остаётся на решение?

Современные системы раннего предупреждения дают политическому руководству ядерной страны от 5 до 15 минут на принятие решения в случае обнаружения пуска. В этот интервал должны уложиться: подтверждение данных, исключение ложного сигнала, оценка масштаба удара и политическое решение на ответный залп.

RAND Corporation прямо указывает: в условиях кризиса такой малый временной коридор резко повышает вероятность ошибки. Особенно если фиксируется удар по командным центрам, системам связи или энергетике — то есть критическим объектам, которые могут быть восприняты как нанесение противником внезапного обезоруживающего удара.

Где риск максимален?

Большинство аналитиков сходятся в том, что главная угроза ядрной войны кроется в региональных конфликтах с участием ядерных держав. Такие конфликты (например, украинский) воспринимаются как «ограниченные», но именно это делает их опасными. В таких конфликтах ядерное оружие может рассматриваться как средство принуждения. То есть не для уничтожения противника, а для «остановки» войны. В докладах CSIS этот сценарий описывается как один из наиболее вероятных путей эскалации. Проблема в том, что после первого применения контроль над ситуацией резко ослабевает. Ответ может быть асимметричным, ошибочно интерпретированным или политически вынужденным.

Как выглядит реальный сценарий ядерной войны?

Моделирование, проводимое в Принстонском университете, показывает: ядерная война почти наверняка начнётся не с удара по городам, а с военных целей — баз, аэродромов, командных пунктов. Однако даже «ограниченный» сценарий выглядит так: в первые часы — десятки миллионов погибших; в первые дни — коллапс медицинской системы и системы управления государством; в первые недели — резкое падение производства продовольствия и энергии.

Даже обмен несколькими десятками боеголовок приводит к масштабным пожарам, выбросам сажи и долгосрочным климатическим эффектам. Исследования, на которые ссылаются независимые климатологи, указывают на риск резкого снижения температур и глобального продовольственного кризиса.

Почему «ограниченная ядерная война» — самообман?

Carnegie Endowment и RAND сходятся в одном: идея контролируемого применения ядерного оружия — миф. Любой ядерный взрыв ломает политическое табу и создаёт давление на дальнейшие действия. После первого удара у противника включается логика «ответа» и «недопущения поражения». Пространство для переговоров резко сжимается, а риск ошибочной эскалации растёт лавинообразно.

Итог без иллюзий

Цифры показывают простую вещь: мир живёт в системе, где тысячи ядерных боеголовок готовы к применению, а на принятие решений остаются минуты. Договоры, которые раньше снижали риск ошибки, ослабли. Конфликты множатся. Скорость войны растёт.

Ядерная война сегодня — это не сценарий безумия, а сценарий системного сбоя. И именно поэтому нынешний этап мировой политики считается самым опасным со времён окончания холодной войны.